Статья Аргун А. В. "Воинское погребение из С. Анхуа позднеантичного времени (открытие 2023 г.)"

Воинское погребение из с. Анхуа позднеантичного времени (Открытие 2023 года)

Аргун А.В. к.и.н., директор ННИКЗ «Анакопия»
Warrior burial from the village of Ankhua dating to the Late Antique period
(2023 discovery)
Argun A.V., Ph.D. (Candidate of Historical Sciences), the director of National New Athos Historical and Cultural Reserve "Anakopia"

В ноябре 2023 г. в Национальный Новоафонский историко-культурный заповедник «Анакопия» поступило сообщение, что житель с. Анхуа обнаружил трубчатые кости и металлический предмет, который он извлек из земли. Им оказался меч с обломанным концом. В скором времени я поднялся в с. Анхуа для осмотра места погребения, определения степени сохранности могилы и перспектив его исследования. Погребение располагалось на склоне высокой террасы, формирующей специфический ландшафт села. По ней проходит дорога, соединяющая село с побережьем. Терраса ограничена с востока непроходимым, почти вертикальным скальным обрывом, составляющим естественный рубеж, который, скорее всего, использовался в стратегических целях. Участок, на котором выявлено погребение, долгое время распахивался. Над ним с запада возвышается холмистая гряда, в процессе выветривания которой образуется мелкий известковый щебень белого цвета. Грунт черного цвета насыщен этой щебенкой. В дальнейшем стратиграфия раскопа показала, что во время погребения в земле отсутствовала белая щебенка, дно и бока могилы состояли из плотного черного грунта. В то же время в засыпке могилы присутствует щебенчатая фракция, следовательно она оказалась в могильной яме намеренно. В результате опросов выяснилось, что несколько лет назад у обочины дороги со стороны возвышенности местными жителями при помощи экскаватора была вырыта яма для сбора в ней воды. По-видимому, при этом ковш затронул нижнюю часть погребения, вследствие чего на момент обследования отсутствовали конечности ног, а также был обломан меч, кончик которого, скорее всего перемешан с извлеченным грунтом, который ныне лежит горкой рядом. На момент обследования яма для воды засыпалась, сохранилось небольшое углубление, присыпанное опавшими листьями и ветками. Вследствие многократных осадков были вымыты кости голени и часть предметов, уложенных с погребенным. К ним относятся меч, который лежал слева от погребенного у пояса (согласно сообщению находчика), а также монета, найденная мной у подножия могилы. После осмотра на местности не оставалось сомнений о необходимости проведения спасательных раскопок, о чем было доложено Начальнику Управления по охране историко-культурного наследия Р.А. и 21.10. 2023 г. мы прибыли на место потревоженного погребения в составе Нач. Управления Г. Сангулия, специалиста И. Джопуа., руководителя заповедника А. Аргун, волонтеров Смыр А.В и Аргун Н.А. 

В процессе археологических работ в Слое 1. (глубина 30 см.) состоявшем из мелкого гравия, перемешанного с черной землей и насыщенного темно-коричневыми корнями, встречались мелкие фрагменты керамики и кремня, там же был обнаружен металлический предмет – долото, скорее всего, не имевший отношения к погребению. Далее в Слое 2. (глубина 35 см.) который перекрывал погребение и состоял из уплотненного грунта с белой известковой крошкой, также содержались мелкие фрагменты керамики и кремня. Слой 3 (глубина 25 см.) содержал погребение с инвентарем. В нем открылся кувшин с чашечковидным венчиком, заполненный водой,  костяк уложенный на спине с вытянутыми вдоль тела руками, ориентацией головы на северо-запад (340 гр.) Сохранность костяка была неудовлетворительной (сохранились крупные кости и череп), череп был смещен и придавлен двуручным  кувшином с чашечковидным венчиком, под которым лежали три металлических предмета: зубочистка, копоушка и ножичек для ногтей.  В области таза над костяком была обнаружена бронзовая круглопроволочная пряжка от портупеи. Под ней находились остатки костяка, под которыми лежала бронзовая поясная пряжка с щитком лицом вниз.  Примерно в области груди (ребра отсутствовали) располагалась бронзовая подвязная фибула с разрушенным приемником и сломанной иглой.  В области левой руки погребенного (фаланги пальцев отсутствовали) располагались два наконечника копий и нож. По-видимому, в этой же области располагался меч, извлеченный до начала работ. Археологические предметы из погребения прошли камеральную обработку, были очищены и законсервированы. 
Обзор археологического материала.

Среднеразмерный гончарный кувшин кирпичного цвета (В. – 32 см.) с плоским дном (Д. – 10,5 см.), расширяющимся туловом (Д. - 22 см.), широким горлом (Д. - 10 см.) и чашечковидным венчиком (Д. - 16,5), снабжен двумя двуствольчатыми ручками (таб.1.,3). На теле сосуда сохранились неглубокие уплощенные борозды, сужающиеся от низа к верху, венчик снаружи украшен мелким рифлением. В области крепления ручек к тулову нанесена многорядная волна. Аналоги кувшина известны из погребений Цибилиума: могильник Цибилиум -1. (Рис.30. 1, 2). Кремационное погребение 64 (10) датируется исследователем III в. н.э. [Воронов 2003: 23]. Похожие сосуды, которые М.М. Трапш называет корчагами, были найдены в погребениях № 31 и 36 некрополя Абгыдзраху. «Корчаги плоскодонные с выпуклым у предплечья туловом и чашечкообразным венчиком (табл. XIV, 1), в двух экземплярах. Ручки их двустворчатые, прикрепленные одним концом к венчику, другим к предплечью сосудов. Этот тип посуды, судя по сопутствующим предметам в погребениях, можно датировать рубежом III–IV вв. н. э.» [Трапш 2021: 145-146].
Меч двулезвийный с крупным долом по центру (Длина сохранившегося лезвия - 41 см., Ш. – 4,5 см.), в связи с чем образует плоскоовальное в разрезе сечение, с черенком (Д. – 11 см.), суживающимся к концу, с двумя отверстиями под заклепку, одной сохранившейся заклепкой (таб.1.,10). Относится к типу II, согласно археологу Трапш М.М. Были найдены им в некрополе Абгыдзраху (погр. № 12, 13, 27) в кол-ве 3 шт., два в Ахьацараху (погр. № 6, 11). «Почти все эти мечи сопровождались металлическим набором из пряжек и колец (табл. VI, 7, 9, 10; XI, 7, 8; XXXIV, 6) от портупеи, одевавшейся слева через правое плечо» [Трапш 2021: 158]. Портупейная пряжка из Анухвской могилы идентична представленным из некрополей Цебельды. Исходя из широкого обзора этого типа мечей, найденных на территории Абхазии и сопредельных ей территориях, археолог приходит к выводу: «Сравнительный археологический материал, приведенный из различных районов Европейского юга СССР и Кавказа показывает, что длинные двулезвийные мечи вмещаются в хронологические рамки I–II вв. н. э. Но подобные мечи в Цебельде, судя по сопровождающим их могильным комплексам … бытовали и позже – во второй половине III–IV вв. н. э.» [Трапш 2021: 160].

Наконечники копий с пером вытянутой листообразной формы (Д. -23,5 см. Ш. – 3 см.) с реберчатой гранью и удлиненной тонкой втулкой (Д.12 см.) (Таб1.,8), согласно Трапшу, относятся к Типу III. и встречаются часто в Цебельдинских некрополях [Трапш 2021: 164]. Другие абхазские археологи относят данный вид наконечников к типу II: «Наконечники листовидной формы с укороченным ребром, которое не достигает верхней части пера. Боевое жало в сечении - уплощенно-ромбическое. Втулка гладкая, по длине обычно составляет треть или менее трети всего наконечника копья (табл. 2: 4, 5; ХИ-20)» [Воронов Шенкао 1982: 121-165].

Нож с прямой спинкой и плавным скатом к концу прямого лезвия (Д.16/11,5, Ш.-2 см.) треугольный в сечении (Таб.1.,4). Черешок короткий широкий (Д.- 4 см.) с медной заклепкой посередине. Судя по нешироким концам заклепки, на рукоять был насажен рог или кость. Похожие «Ножи рассматриваемого типа I по сопровождающим их погре¬бальным комплексам можно вместить в хронологические рамки конца III–V вв. н. э.» [Трапш 2021: 177].

Предметы туалета и одежды.
Миниатюрный нож для ногтей (Д. -5,5 см.) с прямым лезвием и дуговидной спинкой, черешок утрачен, находился вместе с железными копоушкой и зубочисткой у изголовья покойного (Таб.1.,5). Подобный набор весьма часто встречается в погребениях позднеантичного времени.

Поясная бронзовая круглопроволочная пряжка с прямоугольным подвижным одностворчатым щитком и уплощенным прогнутым язычком. Кольцо пряжки овальное с прогнутой передней линией. В центре щитка сохранилась бронзовая заклепка с широкой шляпкой (Таб.1., 6(2)). 

Изученные могильники Цебельды не дают прямой аналогии пряжки из с. Анхуа.
Фибула лучковая, подвязная, двучленная с круглопроволочной спинкой и расширенной подтреугольной ножкой, бока которой украшены насечкой (Таб.1., 6(1)). Спинка также украшена насечкой, имитирующей обмотку.  Тонкопроволочная обмотка в четыре витка одним концом была припаяна к приемнику, который не сохранился. По своему типу она близка к серии II, вариант I (по Воронову), к серии III, 15 группы по А.К. Амброзу [Воронов 2003: 12]. По мнению последнего распространены во II-III вв., на Кавказе доживают до IV-V в. [Амброз 1966: 51-52]. 
Монета – гемидрахма чекана Кесарии Каппадокийской, В.-1,97 г., Д.-16-18 мм. В плохой сохранности. На аверсе изображение молодого безбородого юноши в профиль. Надписи и особые знаки стерты., на реверсе изображение Аргейской горы, надписи стерты. На основании аналога, условно определена как гемидрахма Каракаллы (196-198 гг.) (Таб.1.,7).

Предварительные выводы
Обряд погребения является одним из самых устойчивых и отражает как идеологические представления общности людей, так и силу традиции. Характер исследуемого погребения (трупоположение) имеет много аналогий из других погребений Абхазии, в частности, цебельдинских некрополей. «В цебельдинских некрополях господствующее место занимают грунтовые погребения в вытянутом положении на спине с ориента¬цией головы на северо-запад или юго-запад. Этот способ захороне-ния по всем своим деталям имеет генетическую связь с подобным обрядом погребений, совершавшимся носителями колхидской куль¬туры на территории Абхазии. Такой обряд погребения с инвентарем колхидской бронзы, как было отмечено во второй главе настоящей рaботы, известен из различных пунктов Абхазии (с. Куланурхва, с. Эшера, г. Сухуми). В грунтовом могильнике в с. Кулунурхва, датиру¬емом IX–VI вв. до н. э., все раскопанные погребения по обряду захо¬ронения совпадают с основным типом захоронения цебельдинских эпохи поздней бронзы и раннего железа более 70% погребений со¬вершены по обряду захоронения в вытянутом положении на спине с ориентацией головы на северо-запад» [Трапш 2021:235-236]. Стоит отметить, что подобнвя ориентация головы покойника встречается в могильниках и крымского полуострова (могильники Чернореченский и Опушки). На новом уровне склепа из могильника Опушки было совершено четыре погребения ориентацией головы на северо-запад. (номера III—VI). [Храпунов 2024: 37; Храпунов, Стоянова 2016: 168] 

Это может свидетельствовать об общности культуры позднеантичного населения Абхазии. Характер вещевого материала также показывает на близость предметов вооружения и быта у населения на данной территории. В то же время есть определенные различия. В частности, наконечники копий в анухвской могиле располагались у левой руки погребенного, в то время как в цебельдинских некрополях наконечники копий чаще встречаются у плечей, либо у головы погребенного. Поясная пряжка из Анхуа также не имеет прямого аналога из могильников Цебельды. 
Кесарийская монета из погребения ограничивает нижнюю его дату концом II в. н.э. Хронологически время погребения может вмещаться в III в., вплоть до его рубежа. Согласно установившейся в археологии традиции, монеты не считаются основным хроноиндикатором погребения. Установилось мнение, что монеты могут находится в использовании очень длительное время, порой до 200 лет. Я не согласен с подобным подходом, так как в погребениях встречаются монеты мелкого достоинства, судя по изношенности они не являлись предметом культа, украшением. 
Исторический контекст показывает, что воинские контингенты на Западном Кавказе получали денежное вознаграждение, что и объясянет широкое распространение в Абхазии монет Кесарийского чекана, именно там располагалось командование римской армии Востока. Вызывает сомнение возможность передачи мелкой монеты по наследству. Следовательно, запаздывание погребений относительно времени чекана монеты возможно на время жизни взрослого человека, что максимально допустимо в рамках 50 лет. Но так как данная тема выходит за рамки нашей работы и пока исследовано лишь одно погребение из с. Анхуа, наши выводы имеют предварительный характер.

Полагаем, что в данной местности мы имеем не единичное погребение, здесь необходимо проводить дальнейшие археологические работы.
Список литературы:

АМБРОЗ А.К. Свод археологических источников. Д1-30. М. – Наука, 1966. 
ВОРОНОВ Ю.Н. Могилы апсилов. Итоги исследований некрополя Цибилиума 1977-1986 годах. Пущино: ОНТИ ПНЦ РАН, 2003 г.  
ВОРОНОВ Ю.Н., ШЕНКАО Н.К.. Вооружение воинов Абхазии IV-VII вв. // Древности эпохи великого переселения народов V-VIII веков. М., 1982. 
ТРАПШ М.М. ТРУДЫ. В пяти томах. Том III. Культура цебельдинских некрополей / Абхазский институт гуманитарных исследований им. Д. И. Гулиа, АНА. – Сухум: Дом печати, 2021. 
ХРАПУНОВ И. Н., СТОЯНОВА А. А. Могила № 9 (35) из Чернореческого могильника в Крыму /КСИА Вып.244, М.2016. С.166-194.
ХРАПУНОВ И. Н. Склеп со стратифицированными погребениями IV в. н. э. из могильника Опушки //Империум и Варварство: Стабильность и Конфронтация / Стратум плюс. № 4. Археология и культурная антропология, 2024. С. 33-54




Материалы IX Международной научной конференции (Севастополь, 2–7 июня 2025 г.)/Исторические, Культурные, Межнациональные, Религиозные и политические связи Крыма со Средиземноморским регионом и странами Востока/

Читать сборник....